Проза

Ну так хочется увидеться, прошла целая неделя, а мы так и не выбрали времени для встречи. Настроение в полете, все кружит все танцует. Здорово.
Хочется счастья, его поцелуев, нежных прикосновений, песен любви...
Совершенно все равно, что думает хмурое окружение...о нашей встрече, о нашей разнице в возрасте, о дальнейшей нашей жизни...Все они ничего сделать не смогут. Мы вместе. И это главное. Вот сейчас заверну за угол, и там будет он. Все как обычно, цветы и хорошее настроение нам обеспечено, веселая болтовня продлится до полуночи, а потом все стихнет в сладкой неге ночи....
Но за углом стоял незнакомец, нервно теребя свой портфель, он поглядывал на часы. Увидев меня, он пошел ко мне навстречу и спросил:
- Вы Ольга?
- Да, а что такое?
- Владимир передал вам записку.
Он явно нервничал, пальцы его не слушались, он никак не мог расстегнуть молнию на портфеле...
-Давайте я вам помогу.
- Послушайте, я обойдусь без вашей помощи, потерпите.
-Да ради Бога.
Наконец он расстегнул портфель, поковырялся в нем и достал письмо. Протянув его мне, он развернулся и стал уходить быстрой походкой.

"Мы должны поехать к морю, оздоровиться и набраться сил, - заявила я своим домашним, - все, мне дали отпуск на 30 суток". Мама покачала головой: "Не могу, как отца оставить одного? Он огород не бросит, все-таки как-никак, а своя продукция, а кто с Кассиопеей останется?" Меня это поразило, ну как же так, ведь мать болеет уже год, у нее находят бронхосклероз. Наоборот, кому-кому, а ей нужно к морю в первую очередь!
Вечером беседовала с отцом, и он был не против нашей поездки, но мама все же нервничала и переживала. Тогда я предложила, что сама останусь дома с отцом и с котиком, но мама возразила, мол не справится с внучкой в дороге...
Утром я поговорила с родителями, решили, что мама приедет к нам в Алушту по - позже, дней на десять.

 Покровский    

  Покровский жестом подозвал музыканта к своему столику и достал из кармана пиджака сто долларов.- Серега, помолчи минут двадцать, ладно,- попросил он.- Как скажете, Дмитрий Сергеевич. Эй, ребята, отдыхаем! – Крикнул музыкант своим коллегам и поспешил к ним.

- Ну, Дима, что ты сделал? Мы с Настюхой хотели потанцевать, – возмутилась блондинка, что сидела рядом с Покровским.

- Отдыхай пока, Ксеня. У меня уже уши заложило от этого грохота.. Пойду, подышу воздухом.

- Фу, какой он стал толстый и безобразный, – сказала Ксения подружке, глядя вслед удаляющемуся мужчине. - Как он мне уже надоел!

- Ну и брось его тогда, – предложила Настя.

- Да что я дура что ли, от такой кормушки отказаться! Пусть сначала мне квартиру купит.

Мы смотрим друг на друга. В глазах боль и, как ни странно, понимание… В моих глазах. В твоих – спокойствие. Нет, не безразличие, просто спокойствие. Такой взгляд бывает у человека, с которым случилось то, что должно было случиться, и он принимает это с философским спокойствием.

Мы оба знали, что это произойдет. Поэтому этот разговор не стал ни для кого неожиданностью. Но боль-то от этого не становится меньше! Да, я знаю, и знала с самого начала. Мы не можем быть вместе. У нас есть ограниченное количество времени. Какой-то месяц. И всё. А дальше… А дальше неизвестность. Дальше – другая жизнь. Другие жизни. Разные жизни. Разные, не пересекающиеся пути. И стоит нам ступить на них, как «мы» останемся в прошлом. Разойдемся, чтобы никогда уже не сойтись. Но пока мы еще есть, вместе. И это короткое мгновение хочется растянуть на вечность. Не получается. Стрелки часов не замедляют свой бег, сколько ни проси их об этом…

                                                                  Для  Роджера  Желязны.                           

Это не фантастика.                        

Это моя вторая реальность,

на  которую, пока, я не способна.

Это ''праздничный наряд'' того,

что может быть в действительности.

                                  Друг мой, разрешите без вступления.

                 Мой дом построен на семи холмах.

                 В нашем трехмерном мире он занимает совсем небольшую площадь, и окружен

старым тенистым садом.  И весной, - когда цветут ландыши, серебрится ручей и набухает

яблоневый цвет, - с преображением мира преображается мой дом. Вы помните это?

                 Но Вам еще неведомо, что, живя здесь и с Вами, я бывала там, где мне нравилось,

но без Вас, - благодаря моему дому. Его местонахождение в пространстве неслучайно: каж-

дый холм – точка пересечения миров.  Три из них открываются с наступлением весны, три

- свободны всегда,  а один был заперт до последнего времени.  Предположение,  что он  су-

ществует, теплилось во мне всегда, но не было ни уверенности, ни доказательств. И вот он

открыт.  События,  возникшие в связи с этим,  изменили меня,  мой мир и течение времени

настолько, что теперь, - когда пишу Вам, Друг мой, обо всем произошедшем, -  вынуждена

предупредить: мы очень долго не увидимся.  Шаг вперед  сделан ,  и  отступать уже поздно.

 Да и зачем?

                 Итак, обо всем по порядку.

    Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой и несчастной, как сейчас. Даже, когда ее, наивную девочку, верившую в любовь, бросил первый мужчина, привезя в этот чужой город. Даже, когда муж накануне ее дня рождения, объявил, что уходит к другой женщине.

    А вот сегодня, в новогоднюю ночь, в кругу друзей, под звуки веселой музыки, под громкий смех, ей вдруг стало невыносимо одиноко. Ей показалось, что какой-то горький ком разрастается в ее груди и мешает дышать, охватывая сосуды, альвеолы и бронхи, поднимаясь все выше и выше к самому горлу. Она подумала, что может быть это душа, хочет вырваться наружу, но плоть своими цепкими щупальцами удерживает ее и не дает выхода.

     Она выждала момент, когда выпученные глазенки ее нового знакомого, кстати, рекомендованного ей подругами, уставились в другую сторону, и незаметно выскользнула из-за стола. Наскоро накинув на плечи шубу, она, никем не замеченная, выскочила на улицу.

  Елка получилась шикарная. В своем новогоднем убранстве она казалась непревзойденной красавицей. Золотые шары величественно поблескивали на фоне темно-зеленых пушистых веток.  Такие же золотые бантики уютно примостились на еловых лапах. Нитка бус нежно обвивала стан лесной красавицы. Внизу, примостившись у самого ствола, стоял дед Мороз и лукаво ухмылялся в свою белую пышную бороду.

- Чего же ты улыбаешься, дедушка? – Спросила Анна. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и очищала мандарин. – Ты должен исполнять новогодние желания, а не глупо улыбаться! Помнишь, какой подарок в прошлом году я просила у тебя? Разве я тогда хотела слишком многого? Или трудно выполнимого? Я всего лишь желала счастья! А вместо этого я осталась совсем одна, да еще и без работы!

Откуда появился этот предмет? Никто не знает. Из ниоткуда и отовсюду одновременно. Какова его форма? Круглый, квадратный, прямоугольный многогранник.

Какого он цвета? Красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, фиолетовый. Всех цветов сразу и одновременно никакого.

  Смеркалось. Люди спешили домой мимо ярких витрин, разукрашенных цветными огоньками и елочками, торопясь поскорее проводить этот надоевший старый год и встретить новый, более счастливый и благодатный. Макс Калинин тоже спешил, потому что дома его ждала любимая жена и очаровательная маленькая дочка. Он не понимал, как шефу могло прийти в голову собрать ответственное совещание именно 31 декабря, в самый канун Нового года! Но отказаться было никак нельзя, к тому же Макса, всего неделю как, повысили в должности и нужно было оправдывать доверие, оказанное ему руководством.

Был обычный осенний вечер. Моросил дождь, и желтые листья покрыли ковром дорожку парка, по которой гуляла  наша героиня.

Ее лицо было покрыто капельками воды. Может, это были дождинки, а может быть и слезинки, так как Ирина – так зовут нашу героиню – в этот вечер думала и грустила. Думала и грустила о своей жизни. Повод для этого дал дневник двадцатилетней давности, который она случайно обнаружила в шкафу в доме своих родителей, в который не заглядывала уже лет пятнадцать. Ирина в тот же вечер начала читать его.